Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света
В нем злую храбрость выхвалял:
Он, правда, в туз из пистолета
В пяти саженях попадал,
И
то сказать, что и в сраженье
Раз в настоящем упоенье
Он отличился, смело в грязь
С коня калмыцкого свалясь,
Как зюзя пьяный, и французам
Достался в плен: драгой залог!
Новейший Регул, чести бог,
Готовый вновь предаться узам,
Чтоб каждым утром у Вери
В долг осушать бутылки три.
Ей-ей! не
то,
чтоб содрогнулась
Иль стала вдруг бледна, красна…
У ней и бровь не шевельнулась;
Не сжала даже губ она.
Хоть он глядел нельзя прилежней,
Но и следов Татьяны прежней
Не мог Онегин обрести.
С ней речь хотел он завести
И — и не мог. Она спросила,
Давно ль он здесь, откуда он
И не из их ли уж сторон?
Потом к супругу обратила
Усталый взгляд; скользнула вон…
И недвижим остался он.
И я лишен
того: для вас
Тащусь повсюду наудачу;
Мне дорог день, мне дорог час:
А я в напрасной скуке трачу
Судьбой отсчитанные дни.
И так уж тягостны они.
Я знаю: век уж мой измерен;
Но
чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что
с вами днем увижусь я…
«Ах! няня, сделай одолженье». —
«Изволь, родная, прикажи».
«Не думай… право… подозренье…
Но видишь… ах! не откажи». —
«Мой друг, вот Бог тебе порука». —
«Итак, пошли тихонько внука
С запиской этой к О… к
тому…
К соседу… да велеть ему,
Чтоб он не говорил ни слова,
Чтоб он не называл меня…» —
«Кому же, милая моя?
Я нынче стала бестолкова.
Кругом соседей много есть;
Куда мне их и перечесть...
Они поют, и,
с небреженьем
Внимая звонкий голос их,
Ждала Татьяна
с нетерпеньем,
Чтоб трепет сердца в ней затих,
Чтобы прошло ланит пыланье.
Но в персях
то же трепетанье,
И не проходит жар ланит,
Но ярче, ярче лишь горит…
Так бедный мотылек и блещет,
И бьется радужным крылом,
Плененный школьным шалуном;
Так зайчик в озими трепещет,
Увидя вдруг издалека
В кусты припадшего стрелка.
Но здесь
с победою поздравим
Татьяну милую мою
И в сторону свой путь направим,
Чтоб не забыть, о ком пою…
Да кстати, здесь о
том два слова:
Пою приятеля младого
И множество его причуд.
Благослови мой долгий труд,
О ты, эпическая муза!
И, верный посох мне вручив,
Не дай блуждать мне вкось и вкрив.
Довольно.
С плеч долой обуза!
Я классицизму отдал честь:
Хоть поздно, а вступленье есть.
И что по существующим положениям этого государства, в славе которому нет равного, ревизские души, окончивши жизненное поприще, числятся, однако ж, до подачи новой ревизской сказки наравне
с живыми,
чтоб таким образом не обременить присутственные места множеством мелочных и бесполезных справок и не увеличить сложность и без
того уже весьма сложного государственного механизма…
— Нет, барин, как можно,
чтоб я был пьян! Я знаю, что это нехорошее дело быть пьяным.
С приятелем поговорил, потому что
с хорошим человеком можно поговорить, в
том нет худого; и закусили вместе. Закуска не обидное дело;
с хорошим человеком можно закусить.
Как в просвещенной Европе, так и в просвещенной России есть теперь весьма много почтенных людей, которые без
того не могут покушать в трактире,
чтоб не поговорить
с слугою, а иногда даже забавно пошутить над ним.
Тут вы
с своей стороны никакого не прилагали старания, на
то была воля Божия,
чтоб они оставили мир сей, нанеся ущерб вашему хозяйству.
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову человека без
того,
чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие;
тот, в чьей голове родилось больше идей,
тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти
с ума, точно так же, как человек
с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Женщины должны бы желать,
чтоб все мужчины их так же хорошо знали, как я, потому что я люблю их во сто раз больше
с тех пор, как их не боюсь и постиг их мелкие слабости.
И что ж? эти лампады, зажженные, по их мнению, только для
того,
чтоб освещать их битвы и торжества, горят
с прежним блеском, а их страсти и надежды давно угасли вместе
с ними, как огонек, зажженный на краю леса беспечным странником!
Наружность поручика Вулича отвечала вполне его характеру. Высокий рост и смуглый цвет лица, черные волосы, черные проницательные глаза, большой, но правильный нос, принадлежность его нации, печальная и холодная улыбка, вечно блуждавшая на губах его, — все это будто согласовалось для
того,
чтоб придать ему вид существа особенного, не способного делиться мыслями и страстями
с теми, которых судьба дала ему в товарищи.
Она решительно не хочет,
чтоб я познакомился
с ее мужем —
тем хромым старичком, которого я видел мельком на бульваре: она вышла за него для сына. Он богат и страдает ревматизмами. Я не позволил себе над ним ни одной насмешки: она его уважает, как отца, — и будет обманывать, как мужа… Странная вещь сердце человеческое вообще, и женское в особенности!
Не
то чтоб уж я его очень терпеть не мог, но через него, однако, и вышла эта ссора моя
с Марфой Петровной, когда я узнал, что она эту свадьбу состряпала.
Разумихин выбрал город на железной дороге и в близком расстоянии от Петербурга,
чтоб иметь возможность регулярно следить за всеми обстоятельствами процесса и в
то же время как можно чаще видеться
с Авдотьей Романовной.
— Губка-то опять, как и тогда, вздрагивает, — пробормотал как бы даже
с участием Порфирий Петрович. — Вы меня, Родион Романыч, кажется, не так поняли-с, — прибавил он, несколько помолчав, — оттого так и изумились. Я именно пришел
с тем,
чтоб уже все сказать и дело повести на открытую.
Но в
то же время он узнал теперь, и узнал наверно, что хоть и тосковала она и боялась чего-то ужасно, принимаясь теперь читать, но что вместе
с тем ей мучительно самой хотелось прочесть, несмотря на всю тоску и на все опасения, и именно ему,
чтоб он слышал, и непременно теперь — « что бы там ни вышло потом!»…
В эту самую минуту Амалия Ивановна, уже окончательно обиженная
тем, что во всем разговоре она не принимала ни малейшего участия и что ее даже совсем не слушают, вдруг рискнула на последнюю попытку и
с потаенною тоской осмелилась сообщить Катерине Ивановне одно чрезвычайно дельное и глубокомысленное замечание о
том, что в будущем пансионе надо обращать особенное внимание на чистое белье девиц (ди веше) и что «непременно должен буль одна такая хороши дам (ди даме),
чтоб карашо про белье смотрель», и второе, «
чтоб все молоды девиц тихонько по ночам никакой роман не читаль».
— Случилось это у них утром, — продолжала, торопясь, Пульхерия Александровна. — После
того она тотчас же приказала заложить лошадей,
чтоб сейчас же после обеда и ехать в город, потому что она всегда в таких случаях в город ездила; кушала за обедом, говорят,
с большим аппетитом…
Поровнявшись
с хозяйкиною кухней, как и всегда отворенною настежь, он осторожно покосился в нее глазами,
чтоб оглядеть предварительно: нет ли там, в отсутствие Настасьи, самой хозяйки, а если нет,
то хорошо ли заперты двери в ее комнате,
чтоб она тоже как-нибудь оттуда не выглянула, когда он за топором войдет?
Амалия Ивановна, тоже предчувствовавшая что-то недоброе, а вместе
с тем оскорбленная до глубины души высокомерием Катерины Ивановны, чтобы отвлечь неприятное настроение общества в другую сторону и кстати уж
чтоб поднять себя в общем мнении, начала вдруг, ни
с того ни
с сего, рассказывать, что какой-то знакомый ее, «Карль из аптеки», ездил ночью на извозчике и что «извозчик хотель его убиваль и что Карль его ошень, ошень просиль,
чтоб он его не убиваль, и плакаль, и руки сложиль, и испугаль, и от страх ему сердце пронзиль».
Рассчитывая, что Авдотья Романовна, в сущности, ведь нищая (ах, извините, я не
то хотел… но ведь не все ли равно, если выражается
то же понятие?), одним словом, живет трудами рук своих, что у ней на содержании и мать и вы (ах, черт, опять морщитесь…), я и решился предложить ей все мои деньги (тысяч до тридцати я мог и тогда осуществить)
с тем,
чтоб она бежала со мной хоть сюда, в Петербург.
Он, однако ж, не
то чтоб уж был совсем в беспамятстве во все время болезни: это было лихорадочное состояние,
с бредом и полусознанием.
— Всю эту возню,
то есть похороны и прочее, я беру на себя. Знаете, были бы деньги, а ведь я вам сказал, что у меня лишние. Этих двух птенцов и эту Полечку я помещу в какие-нибудь сиротские заведения получше и положу на каждого, до совершеннолетия, по тысяче пятисот рублей капиталу,
чтоб уж совсем Софья Семеновна была покойна. Да и ее из омута вытащу, потому хорошая девушка, так ли? Ну-с, так вы и передайте Авдотье Романовне, что ее десять тысяч я вот так и употребил.
«Надо кончить
с Свидригайловым, — думал он, — и во что бы
то ни стало, как можно скорей: этот тоже, кажется, ждет,
чтоб я сам к нему пришел».
То есть не подумайте,
чтоб я опасался чего-нибудь там этакого: все это произведено было в совершенном порядке и в полной точности: медицинское следствие обнаружило апоплексию, происшедшую от купания сейчас после плотного обеда,
с выпитою чуть не бутылкой вина, да и ничего другого и обнаружить оно не могло…
Это мы устроили
с тем, чтобы вас взволновать, потому мы нарочно и пустили слух,
чтоб он вам проговаривался, а господин Разумихин такой человек, что негодования не выдержит.
Не
то чтоб он был так труслив и забит, совсем даже напротив; но
с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на ипохондрию.
— Из шестого! Ax ты, мой воробушек!
С пробором, в перстнях — богатый человек! Фу, какой миленький мальчик! — Тут Раскольников залился нервным смехом, прямо в лицо Заметову.
Тот отшатнулся, и не
то чтоб обиделся, а уж очень удивился.
«Я, конечно, говорит, Семен Захарыч, помня ваши заслуги, и хотя вы и придерживались этой легкомысленной слабости, но как уж вы теперь обещаетесь, и что сверх
того без вас у нас худо пошло (слышите, слышите!),
то и надеюсь, говорит, теперь на ваше благородное слово»,
то есть все это, я вам скажу, взяла да и выдумала, и не
то чтоб из легкомыслия, для одной похвальбы-с!
Не
то чтоб он понимал, но он ясно ощущал, всею силою ощущения, что не только
с чувствительными экспансивностями, как давеча, но даже
с чем бы
то ни было ему уже нельзя более обращаться к этим людям в квартальной конторе, и будь это всё его родные братья и сестры, а не квартальные поручики,
то и тогда ему совершенно незачем было бы обращаться к ним и даже ни в каком случае жизни; он никогда еще до сей минуты не испытывал подобного странного и ужасного ощущения.
Один из них без сюртука,
с чрезвычайно курчавою головой и
с красным, воспаленным лицом, стоял в ораторской позе, раздвинув ноги,
чтоб удержать равновесие, и, ударяя себя рукой в грудь, патетически укорял другого в
том, что
тот нищий и что даже чина на себе не имеет, что он вытащил его из грязи и что когда хочет, тогда и может выгнать его, и что все это видит один только перст всевышнего.
— Скажите лучше, если вы сюда приходите пить и сами мне назначали два раза,
чтоб я к вам сюда же пришел,
то почему вы теперь, когда я смотрел в окно
с улицы, прятались и хотели уйти? Я это очень хорошо заметил.
Позвольте, расскажу вам весть:
Княгиня Ласова какая-то здесь есть,
Наездница, вдова, но нет примеров,
Чтоб ездило
с ней много кавалеров.
На днях расшиблась в пух, —
Жоке́ не поддержал, считал он, видно, мух. —
И без
того она, как слышно, неуклюжа,
Теперь ребра недостает,
Так для поддержки ищет мужа.
А
тот чахоточный, родня вам, книгам враг,
В ученый комитет который поселился
И
с криком требовал присяг,
Чтоб грамоте никто не знал и не учился?
Да-с, так сказать, речист, а больно не хитер;
Но будь военный, будь он статский,
Кто так чувствителен, и весел, и остер,
Как Александр Андреич Чацкий!
Не для
того,
чтоб вас смутить;
Давно прошло, не воротить,
А помнится…
Чтоб равнодушнее мне понести утрату,
Как человеку вы, который
с вами взрос,
Как другу вашему, как брату,
Мне дайте убедиться в
том...
Вот то-то-с, моего вы глупого сужденья
Не жалуете никогда:
Ан вот беда.
На что вам лучшего пророка?
Твердила я: в любви не будет в этой прока
Ни во́ веки веков.
Как все московские, ваш батюшка таков:
Желал бы зятя он
с звездами, да
с чинами,
А при звездах не все богаты, между нами;
Ну разумеется, к
тому б
И деньги,
чтоб пожить,
чтоб мог давать он ба́лы;
Вот, например, полковник Скалозуб:
И золотой мешок, и метит в генералы.
Ты хочешь, видно,
чтоб мы не уважили первого, святого закона товарищества: оставили бы собратьев своих на
то, чтобы
с них
с живых содрали кожу или, исчетвертовав на части козацкое их тело, развозили бы их по городам и селам, как сделали они уже
с гетьманом и лучшими русскими витязями на Украйне.
А я скажу, не
с тем,
чтоб за Осла вступаться;
Он, точно, виноват (
с ним сделан и расчёт),
Но, кажется, не прав и
тот,
Кто поручил Ослу стеречь свой огород.
В каком-то стаде у Овец,
Чтоб Волки не могли их более тревожить,
Положено число Собак умножить.
Что́ ж? Развелось их столько наконец,
Что Овцы от Волков,
то правда, уцелели,
Но и Собакам надо ж есть;
Сперва
с Овечек сняли шерсть,
А там, по жеребью,
с них шкурки полетели,
А там осталося всего Овец пять-шесть,
И
тех Собаки съели.
Хозяин между
тем стерёг
И, видя, что пора, идёт к гостям
с мешками,
Они,
чтоб наутёк,
Да уж никто распутаться не мог...
Как вам, а мне так кажутся похожи
На этаких нередко Пауков
Те, кои без ума и даже без трудов,
Тащатся вверх, держась за хвост вельможи;
А надувают грудь,
Как будто б силою их бог снабдил орлиной:
Хоть стоит ветру лишь пахнуть,
Чтоб их унесть и
с паутиной.
Они мечтали и о шитом мундире для него, воображали его советником в палате, а мать даже и губернатором; но всего этого хотелось бы им достигнуть как-нибудь подешевле,
с разными хитростями, обойти тайком разбросанные по пути просвещения и честей камни и преграды, не трудясь перескакивать через них,
то есть, например, учиться слегка, не до изнурения души и тела, не до утраты благословенной, в детстве приобретенной полноты, а так,
чтоб только соблюсти предписанную форму и добыть как-нибудь аттестат, в котором бы сказано было, что Илюша прошел все науки и искусства.
Сколько соображений — все для Обломова! Сколько раз загорались два пятна у ней на щеках! Сколько раз она тронет
то тот,
то другой клавиш,
чтоб узнать, не слишком ли высоко настроено фортепьяно, или переложит ноты
с одного места на другое! И вдруг нет его! Что это значит?
А если до сих пор эти законы исследованы мало, так это потому, что человеку, пораженному любовью, не до
того,
чтоб ученым оком следить, как вкрадывается в душу впечатление, как оковывает будто сном чувства, как сначала ослепнут глаза,
с какого момента пульс, а за ним сердце начинает биться сильнее, как является со вчерашнего дня вдруг преданность до могилы, стремление жертвовать собою, как мало-помалу исчезает свое я и переходит в него или в нее, как ум необыкновенно тупеет или необыкновенно изощряется, как воля отдается в волю другого, как клонится голова, дрожат колени, являются слезы, горячка…
— Ну, вот я и мучусь
с тех пор день и ночь, ломаю голову, как предупредить огласку; заботился,
чтоб не напугать тебя… Я давно хотел поговорить
с тобой…
Он сел и задумался. Много передумал он в эти полтора часа, много изменилось в его мыслях, много он принял новых решений. Наконец он остановился на
том, что сам поедет
с поверенным в деревню, но прежде выпросит согласие тетки на свадьбу, обручится
с Ольгой, Ивану Герасимовичу поручит отыскать квартиру и даже займет денег… немного,
чтоб свадьбу сыграть.